Лора ехала с Ником на выходные в маленький городок у озера. Они смеялись, включали любимые песни, планировали, как будут гулять по лесу и ничего не делать целыми днями. Обычная студенческая поездка, ничего особенного. Пока на узкой дороге не вылетел грузовик.
Она очнулась уже в чужом доме. Голова гудела, в ушах звенело, а перед глазами всё плыло. Ник не отвечал. Ник вообще больше никогда не ответит. Ей сказали это сразу, без лишних слов. Лора сидела на чужой кровати и просто смотрела в одну точку, пока не перестала понимать, дышит она или нет.
Бетти, женщина лет пятидесяти с мягким голосом и усталыми глазами, оказалась той самой, кто вызвала скорую и потом не отходила от Лоры в больнице. Когда девушку выписали, Бетти просто сказала: «Оставайся у нас, пока не придёшь в себя. Одна ты сейчас не должна быть». И Лора осталась. Не потому что очень хотела, а потому что сил сопротивляться уже не было.
Дом Бетти стоял на отшибе, окружённый старыми елями. Внутри пахло свежим хлебом, травами и немного сыростью от деревянных стен. Семья оказалась небольшой: сама Бетти, её молчаливый муж Генрих и взрослая дочь Клара, которая почти не разговаривала, но всегда была где-то рядом. Они кормили Лору, поили травяным чаем, давали тёплый плед, когда она сидела на веранде и смотрела на озеро. Никто не торопил её говорить. Никто не спрашивал, как она себя чувствует. Просто были рядом.
Поначалу это помогало. Лора даже начала снова прикасаться к клавишам старого пианино в гостиной. Пальцы дрожали, но постепенно находили знакомые ноты. Бетти слушала молча, иногда улыбалась уголками губ. Клара приносила ей чай именно в те моменты, когда Лора заканчивала играть. Всё было тихо, спокойно, почти по-домашнему. Словно она попала в другой мир, где авария осталась где-то далеко.
Но через пару недель что-то начало меняться. Лора стала замечать мелочи. Как Бетти слишком быстро убирает её телефон, когда он разрядился. Как Генрих каждый вечер проверяет, закрыты ли все окна и двери, хотя в округе десятилетиями никто ничего не крал. Как Клара иногда смотрит на неё слишком долго, будто изучает. Однажды ночью Лора проснулась от ощущения, что кто-то стоит в дверях её комнаты. Свет в коридоре был выключен, но она ясно видела силуэт. Когда она позвала, никто не ответил. Утром все вели себя как обычно.
Она решила, что ей кажется. Травма, нервы, недосып. Но сомнение уже поселилось внутри и росло медленно, как трещина в стекле. Почему Бетти так настойчиво просит её не выходить за пределы участка? Почему в доме нет ни одного зеркала, кроме маленького в ванной, да и то высоко? Почему Клара каждый раз, когда Лора пытается позвонить родителям, говорит, что сеть пропадает именно в этот момент?
Однажды вечером Лора спустилась в подвал за банкой варенья — Бетти попросила. Там, среди старых коробок и пыльных банок, она нашла коробку с фотографиями. На одной из них была девушка, удивительно похожая на неё саму. Те же длинные тёмные волосы, тот же разрез глаз. Только одежда другая, старомодная. На обороте надпись карандашом: «Лотта, 2003». Лора стояла в полумраке подвала и чувствовала, как холод поднимается по спине.
Она вернулась наверх и ничего не сказала. Но теперь каждый звук в доме казался ей другим. Каждый взгляд — слишком внимательным. Каждый добрый жест — слишком выверенным.
Лора поняла, что ей нужно уезжать. Не завтра, не послезавтра, а прямо сегодня ночью. Но сначала ей придётся снова сесть за пианино и сыграть так, будто ничего не изменилось. Чтобы они не заподозрили. Чтобы поверили, что она всё ещё сломленная, всё ещё нуждающаяся в их заботе.
Потому что если они почувствуют, что она начинает видеть правду, неизвестно, чем это закончится.
А правда, похоже, живёт в этом доме уже очень давно. И она не собирается отпускать новую гостью просто так.
Читать далее...
Всего отзывов
0